Военно-морской флот России

Григорьев А.Б. "Альбатросы". Машиностроение, 1989

Гидросамолеты вступают в войну

Первая мировая война не была неожиданностью для ее участников, к ней готовились. И все же военные действия качались в то время, когда ни одна сторона к этому еще не была готова полностью. Наиболее готовы к войне были Германия и Австрия. Менее всех была готова к войне Россия. Большая судостроительная программа, выполнение которой вывело бы Россию в ряд великих морских держав, не была полностью реализована. На вооружении стояли большей частью устаревшие боевые корабли.

Если же говорить об оснащении флота воздушными средствами, то к началу войны на Балтике было всего десять гидросамолетов, базировавшихся в Либаве, а на Черном море, в Севастополе в Килен-бухте — восемь. Из восемнадцати аппаратов всего лишь три были отечественного производства (два С-10, поплавковый «Илья Муромец»). Остальные самолеты французского и американского производства (ФБА, «Фарманы», «Кертиссы»). На этих машинах стояли двигатели семи типов, также иностранного производства.

... 24 ноября 1914 года в 10 часов 10 минут командующий Черноморским флотом приказал произвести воздушную разведку в районе мыса Фиолент. В воздух на гидросамолете «Кертисс» поднялся лейтенант В. В. Утгоф. К югу от Херсонеса он обнаружил легкий крейсер «Бреслау», который шел к Севастополю и уже вошел в проход через минное заграждение. Морской летчик опустился рядом с миноносцем «Подводник» и с его радиостанции сообщил командующему об обнаружении противника. Затем летчик перелетел к выходящим из Северной бухты Севастополя крейсерам «Кагул» и «Память Меркурия». Сев рядом с ними, он предупредил их о подходе «Бреслау» и о том, что крейсер возможно поставил на выходном фарватере мины.

В воздух по тревоге поднялись семь гидросамолетов, которым выпала честь атаковать вражеский крейсер. «Бреслау» вынужден был отказаться от выполнения боевого задания (обстрела Севастополя) и на полном ходу ушел в море.

Вот что писал американский летчик Чарльз Уитмер по возвращении из России о боях русских гидропланов с кораблями противника, откровенно восхищаясь русскими, сумевшими организовать береговую оборону при помощи гидросамолетов:

«С тех пор, как «Гебен» и «Бреслау» стали угрожать Севастополю, наблюдение за безопасностью русского побережья в смысле набегов возложено было исключительно на воздушные суда. В течение моего трехмесячного пребывания в Севастополе я ежедневно видел, как аэропланы отправляются в море на разведку, удаляясь туда на 50 миль. Делом этим были заняты семь аэропланов, последовательно обследовавших 50-мильную береговую полосу на предмет наблюдения за германскими подводными лодками и крейсерами. Помню, однажды утром один из воздушных разведчиков принес известие, что «Гебею и «Бреслау» направляются в порт и находятся в пяти милях. Немедленно было дано приказание семи летающим лодкам подняться в воздух, взяв с собой по две 40-фунтовые бомбы каждая.

Во время отдачи этого приказания снаряд с «Гебена» с визгом упал между двумя рядами ангаров, но, к счастью, не взорвался. Ангары расположены вблизи радиостанции, установленной у самого входа в железнодорожный туннель. Сорок других снарядов, выпущенных с «Гебена» до отправления аэропланов, легли близко от цели. Вслед за этим семь летающих лодок поднялись и, кружа над крейсерами, сбросили свои бомбы, после чего поспешили обратно к берегу.

Маневр этот был выполнен безукоризненно, но в то время как аппараты принялись за свои вторые бомбы, крейсера ушли слишком вперед, чтобы сбрасывание новых бомб могло нанести им существенный вред, и после продолжительной погони летчики были вынуждены возвратиться. Насколько серьезно были повреждены крейсера, так и не выяснилось, но больше они не появлялись.

...Россия, имея всего семь аэропланов, стоивших 100 000 долларов, была в состоянии обойтись без дорогостоящих крейсеров и вполне обеспечила защиту Севастополя от набегов немцев...»

День 24 ноября 1914 года стал для морских летчиков своеобразным праздником: они убедились, что гидросамолеты становятся ударной силой на море и могут действовать самостоятельно. Кстати, черноморцы на свои машины брали бомбы В. В. Дыбовского, которые были созданы как память о первой бомбардировке судов эскадры апельсинами.

Если черноморцы встретили противника во всеоружии, то на Балтике с авиацией дело обстояло намного хуже. По ряду причин действия гидроавиации Балтийского флота с начала войны до конца года были очень ограниченными. Во-первых, в связи с близостью Либавы к германской границе гидроавиация была эвакуирована, осталось всего шесть исправных гидросамолетов, «Илья Муромец», еще не принятый от завода, 20 июля сгорел по неизвестной причине. Во-вторых, С-10 и «Фарманы» по своим тактико-техническим данным для проведения разведки над морем не годились. Поэтому 18 июля заведующий авиацией службы связи Балтийского моря Б. П. Дудоров телеграфировал в Морской Генеральный штаб о необходимости срочного приобретения на РБВЗ или заводе Щетинина морских самолетов и доставке их в Ревель или Ригу.

Учитывая обстановку, РБВЗ 16 июля сам предложил Морскому Генеральному штабу приобрести за наличный расчет две машины С-10 с двигателем 125 л. с. (91,78 кВт) и две — с двигателем 80 л. с. (58,8 кВт). Завод Щетинина предложил поставить в шестинедельный срок пять летающих лодок М-2, но без двигателей.

20 июля два гидросамолета С-10 с двигателями по 124 л. с. (91,77 кВт) были приобретены флотом, а 22 июля Морской Генеральный штаб дал заводу Щетинина заказ на изготовление четырех лодок М-2. Кроме того, авиационному заводу Лебедева был заказан самолет «Дюпердюссен» со сменными сухопутным и морским шасси, а на РБВЗ заказали гидросамолет С-15 с двигателем в 125 л. с. (91,78 кВт).

Одновременно нашим морским агентом во Франции капитаном 2 ранга И. Н. Дмитриевым был заключен контракт с фирмой ФБА на поставку трех летающих лодок фирмы с двигателем 100 л. с. (73,5 кВт) со сдачей через 45 суток во Франции и с доставкой в Либаву за счет фирмы. Лодка эта имела скорость 100 км/ч, скороподъемность на высоту 500 метров — 10 минут, брала максимальную нагрузку 310 кг и стоила 36 тыс. франков. Кроме того, военно-морской агент в Англии сообщал о заказе самолетов «Авро» на сумму 421 тыс. рублей.

Сомневаясь в возможности выполнения гидроавиацией разведки над морем, командующий Балтийским флотом обратился в Морской Генеральный штаб с просьбой выделить для этой цели дирижабль. Из штаба ему сообщили, что от военного ведомства можно получить старый дирижабль, с которым будет много хлопот. В свою очередь, порекомендовали приобрести для этой цели сухопутный самолет «Илья Муромец», который бы мог производить разведку в 60 милях от берега. Адмирал Эссен от дирижабля отказался и попросил дать для нужд флота змейковый аэростат.

Короче говоря, балтийцы брали все, что только можно было купить или заказать у себя или за границей. При этом самолеты М-2 и С-15 даже не прошли сдаточных испытаний.

Еще одной причиной малой активности балтийской авиации явилась неукомплектованность ее летчиками. В начале войны на второй авиастанции в Папенгольме было всего пять летчиков, а начальник станции лейтенант Б. А. Щербачев до сентября был за границей. Пополнения летчиками морская авиация с началом войны не получила. Более того, в связи с мобилизацией два летчика были переведены на должности, с авиацией ничего общего не имевшие. Даже пять офицеров, обучавшихся в Севастопольской авиационной школе ОВФ, были направлены на корабли и в тыловые учреждения флота. Только значительно позже их удалось вернуть для обучения полетам на действующие авиастанции Балтийского моря. До перелета в Папенгольм летчики еще только осваивали имевшиеся там гидросамолеты. На новом месте им предстояло изучить незнакомый аэродром, подходы к нему, ориентиры, наиболее благоприятные направления для взлета и посадки при разных направлениях ветра и пр.

Июль и август прошли, занятые устройством на новом месте. Метеорологические условия сентября, октября и ноября были неблагоприятны для выполнения одиночных полетов на значительном удалении от берега.

По архивным данным очень трудно судить о картине боевой работы балтийских морских летчиков с начала войны и до конца 1914 года; система донесений о действиях наших самолетов еще не была отработана, и в них очень редко упоминались действия гидроаэропланов. Всего оперативной частью службы связи было зарегистрировано семь разведывательных полетов.

Оценивая роль гидроавиации, командующий Балтийским флотом указывал в своем отчете 21 декабря 1914 года:

«Воздухоплавательные аппараты в настоящее время хоть и не являются грозным оружием в мировой войне, но следует иметь в виду, что на днях англичане подвезли на легких крейсерах к Куксгафену семь аппаратов, которые и атаковали германские суда.

Таким образом, воздухоплавательные аппараты пока только являются средством разведки и могут атаковать приближающиеся к берегам суда противника».

Первые месяцы войны показали, что балтийцы видят в гидросамолетах лишь средство разведки, а черноморцы уже превратили их в боевую силу. Война показала еще, что надежды некоторых наших моряков на создание морской авиации за счет самолетов иностранных фирм оказались напрасными.

Снабжение авиации в 1914 и 1915 годах было поставлено из рук вон плохо. В то время как у немцев возрастало число самолетов и улучшались их качества, наши морские летчики часто могли только наблюдать их в небе. У нас машин не хватало. Главная причина была в отсутствии двигателей иностранного производства. А от них в то время зависел целиком выпуск самолетов на отечественных авиационных заводах.

Союзники России не были обязательны в поставках качественных гидросамолетов. Об этом красноречиво свидетельствует запись в журнале заседаний авиационного комитета Черноморского флота от 24 июля 1915 года. Тогда рассматривался вопрос о поставках самолетов «Кертисс» и «Аэромарин».

«...Авиационный комитет ... рассмотрев рапорт инженера по авиационной части от 23 сего июля за № 144 о присланных аппаратах и осмотрев детально аппараты, констатирует следующее:

А) Аппарат типа «Кертисс:

а) лодка была в употреблении и перед посылкой отремонтирована;

б) рама установлена 75-сильного мотора при 100-сильном моторе;

в) боковые поплавки слабы, старого типа, употреблявшиеся на первых лодках аппарата Кертисса;

г) мотор 100 сил номеров предыдущей посылки и работавший;

д) из двух пропеллеров один совершенно негоден сломан,

Б) Аппарат "Аэромарин":

а) плоскости стары и, по-видимому, с земного аппарата;

б) хвост плохо укреплен;

в) мотор системы «Кирхгам" не стоял на этом аппарате, так как:

не подходит радиатор;

места для добавочного бака нет;

— болты для крепления мотора присланы, неподходящие;

г) все три мотора «Кирхгам" старые и несколько различной конструкции; в одном из них лапы мотора с трещинами и имеют накладки, т. е. мотор для работы негоден.

На основании всего выше изложенного, авиационный комитет считает аппараты для боевых целей совершенно непригодными,

требующими всесторонних испытаний, и если они окажутся удовлетворительными, то аппараты употребить как учебные и для производства ближних разведок, не связанных с боевыми требованиями».

На протоколе этого заседания авиационного комитета — весьма жесткая резолюция командующего Черноморским флотом: «Срочно довести до сведения Морского Генерального штаба о столь преступном снабжении. С мнением комитета не согласен: аппараты не принимать и никому на них не летать».

Теперь уже всем стало очевидно, что успех авиации на море могут принести только самолеты отечественного изготовления с отечественными же двигателями.

Да и с поставками из Франции дело обстояло неважно. О затруднениях в получении авиационных моторов военно-морской агент капитан 2 ранга И. Н. Дмитриев доносил следующее:

«С самого начала войны французское военное министерство реквизировало все предметы, могущие служить для обороны, не только готовые, но и их производство на заводах и фабриках. В числе предметов, необходимых для государственной обороны, было объявлено все, относящееся к авиации.

Первое время, вследствие приближения неприятеля к Парижу и вызванного этим переселения заводов в другие города, дело наблюдения за изготовлением было поставлено плохо, и заводы могли строить моторы и аппараты по своему усмотрению. Таким образом, без предварительного разрешения были построены для нас гидроаэропланы «Моран» и первые аппараты ФБА и получены для них моторы. Разрешения надо было просить лишь на вывоз их из Франции.

Начиная с половины октября, все заводы были милитаризованы, и на них был введен строгий контроль. Все конструкторы аппаратов и заводы авиационных моторов были обязаны делать впредь только аппараты и моторы, употребляемые во французской армии.

Лишь после самых энергичных настояний английских и русских военных и морских агентов, поддержанных посольствами, французское военное министерство согласилось уделять союзникам 15 % общего производства моторов и аппаратов. Таким образом, на долю России тогда приходилось 6—7 %, так как небольшая часть производства уделялась еще Сербии и Бельгии... Выступление Италии, соглашение с которой было подписано в конце апреля, ... еще несколько уменьшило уделяемое нам количество аппаратов».

Правда, качество французских аппаратов было несравненно выше американских, поскольку они проходили через контроль министерства обороны. Но незначительное число этих машин не могло дать ощутимых результатов.

Особенно остро стоял вопрос с двигателями. Так, Б. П. Дудоров в личном письме заместителю начальника Морского Генерального штаба писал:

"...По дошедшим до меня сведениям: из Франции прибыли в Архангельск 10 моторов Моносупапъ, которые будут отправлены 5 на Балтику и 5 на Черное море. Нам приходится каждый день бороться с обнаглевшими немецкими аппаратами ... вследствие чего думаю, что в Балтийском море более острая нужда, чем в Черном ... Тут почти ежедневно воздушные бои, и со вчерашнего дня соотношение сил почти все время такое на два наших пять немцев".

Такова была обстановка на Балтике в июне 1915 года: мало самолетов, ни одного запасного двигателя, отсутствуют пулеметы, нет ни бомб, ни прицелов для бомбометания. В то время, когда флотское командование очень нуждалось в данных воздушных разведок, морские летчики были вынуждены в ряде случаев бездействовать за неимением возможности летать.

Всем уже было ясно, что на союзников в создании морской авиации рассчитывать нельзя. Необходимо было развивать отечественную промышленность. Кстати, к этому времени завод ПРТВ разработал несколько типов летающих лодок. Вслед за М-1 Д. П. Григорович создал М-2, которая уже сильно отличалась от своего прототипа: увеличился размах крыльев и значительно изменились обводы лодки. Но и «двойка» не дала того, что от нее ждали. Следующей летающей лодке — М-3 тоже не повезло — она страдала «болезнью», имя которой — малая мореходность. Зато М-4 («четверка») была принята весной 1915 года морским ведомством: две лодки для Балтики и две для Черного моря.

Следующая летающая лодка завода ПРТВ М-5 всеми своими качествами устроила требовательных морских летчиков, оказавшись прекрасным летательным аппаратом. 12 апреля 1915 года в Севастополе М-5 прошла боевые испытания. Лодка с полной нагрузкой легко оторвалась от воды, и при взлете ее не заливало. Высоту набрала быстро. Испытания омрачил отказ двигателя, но и это обстоятельство, в конечном счете, помогло выявить блестящие гидродинамические качества лодки; после вынужденной посадки она «бежала» по воде 25 минут. И на волне лодка держалась очень хорошо, к летчикам в кабину вода не попадала. Авиационный комитет Черноморского флота признал, что лодка М-5 лучше зарубежных гидросамолетов. Создание М-5, или «пятака», как называли машину морские летчики, — это первый настоящий успех инженера Д. П. Григоровича. Он был настолько уверен в этой лодке, что одновременно с изготовлением опытного образца подготовил производство ее серийного выпуска.

К моменту появления М-5 состояние материальной части морской авиации было не блестящим: на Балтике на 1 января 1915 года числился 21 самолет (восемь типов), и на Черном море дело обстояло также не лучшим образом.

Лейтенант Г. А. Фриде (первый морской летчик, пролетевший под всеми мостами на Неве на морском самолете), испытывая лодку М-5, признал ее «выдающейся». Он отметил, что «пятак» на сдаточных испытаниях превысил данные, записанные в технических условиях. Оказалось, что вместо 275 кг лодка могла принимать 300 кг полезной нагрузки, а положенную высоту вместо 9 минут набирала за 3,5.

«Пятак» очень быстро вытеснил из русской гидроавиации зарубежные машины и стал основным типом летающей лодки, стоящей на вооружении.

Анализ боевых действий авиации русского флота показывает, что по-настоящему русские морские летчики стали действовать только после принятия на вооружение летающей лодки М-5. Характерно, что в русской морской авиации утвердился не поплавковый гидросамолет (как, например, в Германии), а летающая лодка. Это объясняется двумя причинами: во-первых, в этом типе машины моряки видели более безопасный аппарат, и во-вторых, поскольку заботы о создании морской авиации легли на самих моряков, то они чисто психологически тянулись к летающим лодкам.

На первых порах не все морские летчики смогли оценить достоинства новой машины. Одни были за «пятаки», другие упорно держались за уже находившиеся в эксплуатации ОБА. Как ни странно, но и организатор авиации Балтийского флота старший лейтенант Б. П. Дудоров возражал против «пятаков» Григоровича в то время, когда выявились их блестящие качества. Правда, только потому, что уже дал заказ заводу Лебедева на изготовление ФБА. (Этот завод копировал в основном аппараты иностранных марок.)

В то же время Дудоров просил в телеграмме на имя начальника воздухоплавательного отдела Морского Генерального штаба капитана 2 ранга А. А. Тучкова: «Обругайте Лебедева за небрежность сборки аппаратов. Зверев едва долетел, так как аппарат стал в воздухе разбираться из-за отдавшихся болтов и т. д.».

Но Тучков предпочел дать большой заказ на «пятаки» и этим существенно содействовал развитию отечественной гидроавиации.

Если в первый год войны над морем русские и немецкие летчики «расходились» в воздухе без попыток вступить в бой, то летом 1915 года самолеты стали действовать агрессивнее. Так, 21 июля в небе Балтики произошел первый воздушный бой. Это происходило так ... В 5 часов 35 минут утра начальник 2-й авиационной станции лейтенант С. А. Лишин, находившийся в палатке с самолетами, услышал гул мотора. Через пять минут он, заняв место в кабине своего «Кертисса» вместе с механиком унтер-офицером Смолиным, заметил в воздухе неприятельский самолет. Лишин и Смолин имели при себе трехлинейную винтовку и пистолет системы Маузер.

Поднявшись на высоту 500 метров, русские летчики увидели, что к ним приближается еще один немецкий аппарат. Летающая лодка с опознавательными знаками русского флота, набирая высоту, устремилась к противнику. На высоте 1050 метров контр-курсами она разошлась с противником. Летчики обменялись выстрелами из стрелкового оружия. Немецкий аппарат намеревался прорваться к русскому миноносцу, находившемуся у мыса Люзерорт. Русские летчики задались целью не допустить этого.

Развернувшись, противники сошлись в лобовой атаке. Русские видели, что по ним стреляют летчики и наблюдатель. В это время к русскому самолету стала подходить вторая вражеская машина. После очередного обмена «любезностями» из стрелкового оружия вражеский поплавковый самолет круто повернул вправо, качнулся несколько раз с крыла на крыло и со снижением пошел к Михайловскому маяку. Там он развернулся вдоль берега и скрылся в облаках. Тогда русская летающая лодка развернулась ко второй вражеской машине, разошлась с ней на расстояние 80—100 метров, после чего немец стал уходить к берегу. Лишин погнался было за ним, но тут раздались «хлопки и чихание» в моторе, и летчик повернул к своему аэродрому. Заметив, что русский самолет уходит, немец снова стал с ним сближаться. И только тогда русский летчик понял, что не он является объектом атаки, а находящаяся под ним в надводном положении

русская подводная лодка. Снова самолеты сошлись в лобовой атаке. Короткая перестрелка, и немецкий гидросамолет стал уходить к Люзерорту. Русская летающая лодка пыталась догнать его в течение 5 минут, но из-за перебоев в моторе была вынуждена повернуть на свой аэродром.

Первый воздушный поединок гидросамолетов на Балтике продолжался 57 минут. Уже на аэродроме было обнаружено, что в крыле две пробоины и пулей слегка задет винт. Через полчаса умельцы - механики привели летающую лодку в полную боевую готовность.

Этот бой со всей очевидностью показал, что русские гидросамолеты необходимо срочно вооружить пулеметами: полеты над морем стали опасными.

 

Подробное описание удаление папиллом цена здесь.